Житие святителя Иннокентия, митрополита московского

26 ав­гу­ста 1797 го­да в глу­хом си­бир­ском се­ле Ан­гин­ском, что в Ир­кут­ской гу­бер­нии, у по­но­ма­ря церк­ви свя­то­го Ильи Про­ро­ка Ев­се­вия По­по­ва ро­дил­ся сын Иван, бу­ду­щий мит­ро­по­лит Мос­ков­ский и Ко­ло­мен­ский Ин­но­кен­тий. Но не свя­ти­тель­ские тру­ды на мос­ков­ской ка­фед­ре при­нес­ли ему ве­нец угод­ни­ка Бо­жия, хо­тя и это слу­же­ние нес вла­ды­ка до­стой­но. Бо­лее то­го, про­слав­лен мит­ро­по­лит за свой апо­столь­ский по­двиг, за рев­ност­ный мис­си­о­нер­ский труд на ни­ве Хри­сто­вой сре­ди на­ро­дов При­аму­рья, Яку­тии, Кам­чат­ки и Аляс­ки.

Бу­ду­ще­му свя­ти­те­лю, в то вре­мя Ване По­по­ву, не бы­ло и пя­ти лет, ко­гда отец стал учить его гра­мо­те. Маль­чик ока­зал­ся на ред­кость смыш­ле­ным. К вось­ми го­дам он уже чи­тал в хра­ме за бо­го­слу­же­ни­ем Апо­стол, да так, что до­став­лял при­хо­жа­нам боль­шое уте­ше­ние. В шесть лет Ва­ня оси­ро­тел – умер его отец, и мать, имея на ру­ках еще тро­их ма­лень­ких си­рот, вы­нуж­де­на бы­ла от­дать Ва­ню на вос­пи­та­ние бра­ту по­кой­но­го му­жа – Ди­мит­рию По­по­ву. В де­вять лет Иван был при­ве­зен в Ир­кутск и опре­де­лен в та­мош­нюю ду­хов­ную се­ми­на­рию. Дя­дя его, Ди­мит­рий По­пов, к те­му вре­ме­ни ов­до­вел и, при­няв мо­на­ше­ство с име­нем Да­вид, был пе­ре­ме­щен так­же в Ир­кутск, где по­се­лил­ся в ар­хи­ерей­ском до­ме уже в сане иеро­мо­на­ха. В сво­бод­ное вре­мя Иван ча­сто на­ве­щал сво­е­го дя­дю и все­гда за­ста­вал его за ка­ким-ли­бо за­ня­ти­ем. Осо­бен­но тот лю­бил за­ни­мать­ся ме­ха­ни­кой; пле­мян­ник при­смат­ри­вал­ся, по­мо­гал и на­ко­нец сам при­стра­стил­ся к это­му де­лу. Так в од­ной из ком­нат се­ми­на­рии он устро­ил во­дя­ные ча­сы с бо­ем. Ко­ле­са сде­ла­ны бы­ли при по­мо­щи про­сто­го но­жа и ши­ла из де­ре­ва, ци­фер­блат – из пис­чей бу­ма­ги, стрел­ки – из лу­чи­нок.

В 1814 го­ду в се­ми­на­рии сме­нил­ся рек­тор, и но­вый рек­тор ре­шил пе­ре­ме­нить фа­ми­лии уче­ни­кам. Преж­де все­го из­ме­не­ны бы­ли небла­го­звуч­ные фа­ми­лии, за­тем наи­бо­лее упо­треб­ля­е­мые – чтобы не бы­ло пу­та­ни­цы. Так Иван По­пов стал Ве­ни­а­ми­но­вым, по­лу­чив фа­ми­лию в честь умер­ше­го в том го­ду ува­жа­е­мо­го все­ми епи­ско­па Ир­кут­ско­го Ве­ни­а­ми­на (Баг­рян­ско­го). В 1817 го­ду, за год до окон­ча­ния се­ми­на­рии, Иван Ве­ни­а­ми­нов всту­пил в брак и был по­свя­щен в диа­ко­на ир­кут­ской Бла­го­ве­щен­ской церк­ви. В этом сане ему при­шлось про­слу­жить че­ты­ре го­да, и толь­ко в 1821 го­ду он был ру­ко­по­ло­жен во свя­щен­ни­ка той же церк­ви. Как свя­щен­ник отец Иоанн про­слу­жил здесь все­го два с неболь­шим го­да, но успел снис­кать лю­бовь при­хо­жан ис­то­вым со­вер­ше­ни­ем бо­го­слу­же­ния и в осо­бен­но­сти тем, что по вос­кре­се­ньям пе­ред ли­тур­ги­ей со­би­рал в храм де­тей и да­вал им уро­ки За­ко­на Бо­жье­го. Но про­мыс­лом Бо­жи­им отец Иоанн был пред­на­зна­чен к ино­го ро­да де­я­тель­но­сти.

В на­ча­ле 1823 го­да ир­кут­ский епи­скоп Ми­ха­ил по­лу­чил пред­пи­са­ние от Свя­тей­ше­го Си­но­да по­слать свя­щен­ни­ка на Але­ут­ские ост­ро­ва (ост­ров Уна­лаш­ку), вхо­див­шие то­гда в со­став рус­ских вла­де­ний, для про­све­ще­ния све­том Хри­сто­вой ве­ры та­мош­них ино­род­цев. Од­на­ко, бо­ясь даль­но­сти рас­сто­я­ния и су­ро­вых усло­вий жиз­ни, ни­кто из ду­хо­вен­ства ехать не хо­тел. Епи­скоп Ми­ха­ил ока­зал­ся в боль­шом за­труд­не­нии: доб­ро­воль­цев не на­хо­ди­лось, а на­силь­но по­сы­лать бы­ло нель­зя. И вдруг при­хо­дит к нему отец Иоанн Ве­ни­а­ми­нов и вы­ра­жа­ет же­ла­ние ехать.

С гру­стью от­пу­стил епи­скоп Ми­ха­ил та­ко­го при­мер­но­го свя­щен­ни­ка, и 7 мая 1823 го­да отец Иоанн вы­ехал из Ир­кут­ска со сво­им се­мей­ством, ко­то­рое со­сто­я­ло то­гда из ста­руш­ки-ма­те­ри, же­ны, го­до­ва­ло­го сы­на и бра­та.

Нуж­но за­ме­тить, что ко­гда ир­кут­ское ду­хо­вен­ство по­лу­чи­ло пред­ло­же­ние прео­свя­щен­но­го, отец Иоанн, как и дру­гие свя­щен­ни­ки, и не ду­мал его при­ни­мать. Об Уна­лаш­ке он слы­шал от од­но­го вы­ход­ца из тех мест, неко­е­го Ива­на Крю­ко­ва. Тот мно­го рас­ска­зы­вал ему о та­мош­ней жиз­ни и да­же убеж­дал его при­нять пред­ло­же­ние прео­свя­щен­но­го, но убеж­де­ния эти не дей­ство­ва­ли. О том, как по­яви­лось же­ла­ние у от­ца Иоан­на от­пра­вить­ся в столь да­ле­кое пу­те­ше­ствие, он сам на­пи­сал мно­го лет спу­стя: «Ко­гда этот же вы­хо­дец, Иван Крю­ков, уже про­стив­ший со мною со­всем и на про­ща­ние все еще убеж­дав­ший ме­ня ехать в Уна­лаш­ку – в тот же са­мый день, при про­ща­нии сво­ем с прео­свя­щен­ным (у ко­то­ро­го и мне слу­чи­лось быть в то вре­мя), стал рас­ска­зы­вать об усер­дии але­утов к мо­лит­ве и слу­ша­нию Сло­ва Бо­жия – то (да бу­дет бла­го­сло­вен­но Имя Гос­подне!) я вдруг и, мож­но ска­зать, весь за­го­рел­ся же­ла­ни­ем ехать к та­ким лю­дям. Жи­во пом­ню и те­перь, как я му­чил­ся нетер­пе­ни­ем, ожи­дая ми­ну­ты объ­явить мое же­ла­ние прео­свя­щен­но­му, и он точ­но уди­вил­ся это­му, но ска­зал толь­ко: по­смот­рим».

От­пра­вил­ся он преж­де все­го на свою ро­ди­ну, в се­ло Ан­гин­ское, а от­ту­да на па­воз­ке (род бар­жи) по ре­ке Лене до Якут­ска. Из Якут­ска пу­те­ше­ствен­ни­ки долж­ны бы­ли ехать на го­род Охотск, ле­жа­щий на во­сто­ке Си­би­ри, у по­бе­ре­жья Охот­ско­го мо­ря. Весь этот труд­ный путь в ты­ся­чу верст отец Иоанн со всей се­мьей про­ехал вер­хом на ло­ша­дях. А до­ро­га шла то уз­ки­ми тро­па­ми через гу­стые ле­са, то и во­все по бо­ло­ту; по­рой при­хо­ди­лось взби­рать­ся на длин­ный ко­со­гор или на кру­тую ка­ме­ни­стую го­ру и дви­гать­ся по ее скольз­кой, по­кры­той сне­гом вер­шине... С по­мо­щью Бо­жи­ей все эти труд­но­сти бы­ли пре­одо­ле­ны, и пу­те­ше­ствен­ни­ки услы­ша­ли на­ко­нец глу­хой рев мор­ских волн, бив­ших­ся о вы­со­кие ска­лы, ма­ло-по­ма­лу им ста­ли по­ка­зы­вать­ся мач­ты су­дов, сто­яв­ших на ре­ке Охо­те, а по­том и са­мый го­род Охотск. По­сле дол­го­го и труд­но­го пу­ти до Охот­ска пла­ва­ние от­ту­да до Уна­лаш­ки по­ка­за­лось пут­ни­кам несрав­нен­но лег­ким. 29 июля 1824 го­да, бо­лее чем через год, они бла­го­по­луч­но при­бы­ли на ме­сто.

Ост­ров Уна­лаш­ка, где дол­жен был по­се­лить­ся отец Иоанн, при­над­ле­жит к груп­пе Але­ут­ских ост­ро­вов, ко­то­рые, вме­сте с при­ле­га­ю­щей тер­ри­то­ри­ей Аляс­ки, бы­ли от­кры­ты рус­ски­ми в по­ло­вине XVIII сто­ле­тия и вско­ре объ­яв­ле­ны вла­де­ни­я­ми Рос­сии. За­се­ле­ние их рус­ски­ми про­мыш­лен­ни­ка­ми, при­вле­ка­е­мы­ми бо­га­тым пуш­ным про­мыс­лом, на­ча­лось с кон­ца XVIII ве­ка. Од­новре­мен­но на­ча­лась и про­по­ведь хри­сти­ан­ства сре­ди ту­зем­цев. В кон­це XVIII ве­ка здесь под­ви­за­лась мис­сия под на­чаль­ством ар­хи­манд­ри­та Иоса­фа, ко­то­рой уда­лось кре­стить жи­те­лей на Ка­дья­ке и дру­гих ост­ро­вах.

Несмот­ря на крат­ковре­мен­ность про­по­ве­ди, хри­сти­ан­ство в этих кра­ях име­ло боль­шой успех. Осо­бен­но усерд­но при­ни­ма­лось оно але­ута­ми, ко­то­рые по сво­е­му мяг­ко­му и крот­кому ха­рак­те­ру охот­но при­ни­ма­ли хри­сти­ан­скую ве­ру, на­все­гда остав­ляя язы­че­ство. Ко вре­ме­ни при­бы­тия от­ца Иоан­на в рус­ских вла­де­ни­ях в Се­вер­ной Аме­ри­ке на раз­ных ост­ро­вах слу­жи­ли еще три свя­щен­ни­ка-мис­си­о­не­ра.

При­е­хав на Уна­лаш­ку, отец Иоанн Ве­ни­а­ми­нов на­шел край­нюю ску­дость ре­ши­тель­но во всех сто­ро­нах жиз­ни и мис­си­о­нер­ско­го де­ла. На ост­ро­ве не бы­ло да­же хра­ма, и Бо­го­слу­же­ние со­вер­ша­лось в вет­хой ча­совне. По­это­му пер­вой за­бо­той от­ца Иоан­на бы­ло по­стро­е­ние хра­ма, что, од­на­ко, ока­за­лось де­лом нелег­ким, так как из але­утов ни­кто ра­бо­тать не умел, и мис­си­о­не­ру при­шлось пред­ва­ри­тель­но обу­чать их плот­нич­но­му, сто­ляр­но­му и дру­гим ре­мес­лам. В по­стро­ен­ном на­ко­нец хра­ме мно­гое, как, на­при­мер, пре­стол и ико­но­стас, бы­ло сде­ла­но ру­ка­ми са­мо­го от­ца Иоан­на. Од­новре­мен­но он усерд­но изу­чал але­ут­ский язык. Все это по­мог­ло ему с боль­шим успе­хом за­ни­мать­ся мис­си­о­нер­ской де­я­тель­но­стью. Его по­сто­ян­ные про­по­ве­ди и бе­се­ды от­ли­ча­лись про­сто­тою и до­ступ­но­стью и бы­ли со­гре­ты та­ким непо­сред­ствен­ным хри­сти­ан­ским чув­ством, что про­из­во­ди­ли боль­шое впе­чат­ле­ние и уста­нав­ли­ва­ли на­сто­я­щие сы­нов­ние от­но­ше­ния паст­вы к сво­е­му пас­ты­рю.

По­ми­мо Уна­лаш­ки, отец Иоанн Ве­ни­а­ми­нов ча­сто бы­вал и на дру­гих ост­ро­вах, на­став­ляя свою паст­ву и про­по­ве­дуя Сло­во Бо­жие сре­ди некре­ще­ных. Невоз­мож­но се­бе пред­ста­вить те труд­но­сти и опас­но­сти, ко­то­рые ему при­хо­ди­лось пе­ре­но­сить в по­доб­ных пу­те­ше­стви­ях, со­вер­шав­ших­ся на ут­лой ту­зем­ной лод­ке в хо­лод и непо­го­ду. Но за­то во вре­мя бе­сед с але­ута­ми, ко­гда, по сло­вам от­ца Иоан­на, «ско­рее уто­мит­ся са­мый неуто­ми­мый про­по­вед­ник, чем ослабнет их вни­ма­ние и усер­дие к услы­ша­нию сло­ва», он «де­я­тель­но узнал уте­ше­ния хри­сти­ан­ской ве­ры, эти сла­дост­ные и невы­ра­зи­мые при­кос­но­ве­ния бла­го­да­ти». О чу­дес­ном же слу­чае во вре­мя од­но­го из та­ких по­се­ще­ний отец Иоанн рас­ска­зы­ва­ет так.

Читать далее

Поделиться ссылкой:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.